Неточные совпадения
Захар,
услышав этот
зов, не прыгнул по обыкновению с лежанки, стуча ногами, не заворчал; он медленно сполз с печки и пошел, задевая за все и руками и боками, тихо, нехотя, как собака, которая по голосу господина чувствует, что проказа ее открыта и что
зовут ее на расправу.
— Отчего же непременно в лиловом? — улыбаясь спросила Анна. — Ну, дети, идите, идите.
Слышите ли? Мис Гуль
зовет чай пить, — сказала она, отрывая от себя детей и отправляя их в столовую.
— Нет, штука. Идите, идите, Василий Лукич
зовет, — сказал швейцар,
слыша приближавшиеся шаги гувернера и осторожно расправляя ручку в до-половины снятой перчатке, державшую его за перевязь, и подмигивая головой на Вунича.
— Ей-богу. Только стал я к воде нагибаться,
слышу вдруг
зовут меня этак Васиным голоском и словно из-под воды: «Павлуша, а Павлуша, подь сюда». Я отошел. Однако воды зачерпнул.
Вот задремал и
слышит вдруг, кто-то его
зовет.
А между тем я
слышу — кто-то уж идет ко мне, близко таково, и
зовет: Луша!
Звали его Никодим Иванович, и однажды Клим
слышал, что он сказал Диомидову, загадочно усмехаясь...
Но ему было скучно до отупения. Мать так мало обращала внимания на него, что Клим перед завтраком, обедом, чаем тоже стал прятаться, как прятались она и Варавка. Он испытывал маленькое удовольствие,
слыша, что горничная, бегая по двору, по саду,
зовет его.
Уж рассветало. Я летел по улице, как
услышал, что
зовут меня. Я остановился. «Куда вы? — сказал Иван Игнатьич, догоняя меня. — Иван Кузмич на валу и послал меня за вами. Пугач пришел». — «Уехала ли Марья Ивановна?» — спросил я с сердечным трепетом. «Не успела, — отвечал Иван Игнатьич, — дорога в Оренбург отрезана; крепость окружена. Плохо, Петр Андреич!»
Его условный
зовСлышит князь, укрытый темнотою:
«Выходи, князь Игорь!» И едва
Смолк Овлур, как от ночного гула
Вздрогнула земля,
Зашумела трава,
Буйным ветром вежи всколыхнуло.
«Что ты?» — «Поди, ваше высокоблагородие, обедать, я давно
зову тебя, да не
слышишь».
—
Слышите ли, хлопцы, крики? Кто-то
зовет нас на помощь! — сказал пан Данило, оборотясь к гребцам своим.
«Верно, он, сердечный, там», — подумала она, подошла к калитке и вдруг явственно
услышала, что ее
зовет Григорий, кличет: «Марфа, Марфа!» — слабым, стенящим, страшным голосом.
Воротясь домой, Григорий засветил фонарь, взял садовый ключ и, не обращая внимания на истерический ужас своей супруги, все еще уверявшей, что она
слышит детский плач и что это плачет, наверно, ее мальчик и
зовет ее, молча пошел в сад.
За плетнем в соседском саду, взмостясь на что-то, стоял, высунувшись по грудь, брат его Дмитрий Федорович и изо всех сил делал ему руками знаки,
звал его и манил, видимо боясь не только крикнуть, но даже сказать вслух слово, чтобы не
услышали. Алеша тотчас подбежал к плетню.
Вдруг
слышу, Розовский из своей камеры через коридор кричит мне: «Что вы? зачем вы его
зовете?» Я сказал что-то, что он табак мне приносил, но он точно догадывался и стал спрашивать меня, отчего мы не пели, отчего не перестукивались.
— Ты дурно поступаешь со мною, Дмитрий. Я не могу не исполнить твоей просьбы. Но, в свою очередь, я налагаю на тебя одно условие. Я буду бывать у вас; но, если я отправлюсь из твоего дома не один, ты обязан сопровождать меня повсюду, и чтоб я не имел надобности
звать тебя, —
слышишь? — сам ты, без моего
зова. Без тебя я никуда ни шагу, ни в оперу, ни к кому из знакомых, никуда.
— Я не хочу
слышать больше! — Вера Павловна с негодованием отбрасывает дневник. — Гадкая! злая! зачем ты здесь! Я не
звала тебя, уйди!
Вдруг мы
услышали позади себя крик: Дерсу
звал нас к себе.
Никто, кажется, не подумал даже, что могло бы быть, если бы Альфонс Богданыч в одно прекрасное утро взял да и забастовал, то есть не встал утром с пяти часов, чтобы несколько раз обежать целый дом и обругать в несколько приемов на двух диалектах всю прислугу; не пошел бы затем в кабинет к Ляховскому, чтобы получить свою ежедневную порцию ругательств, крика и всяческого неистовства, не стал бы сидеть ночи за своей конторкой во главе двадцати служащих, которые, не разгибая спины, работали под его железным началом, если бы, наконец, Альфонс Богданыч не обладал счастливой способностью являться по первому
зову, быть разом в нескольких местах, все видеть, и все
слышать, и все давить, что попало к нему под руку.
Выскочила Фекла Абрамовна… Плач, крики, вопли!.. Опершись о стол рукою, молча, недвижно стоял Алексей… Ничего он не видел, ничего не
слышал — одно на уме: «Марья Гавриловна
зовет».
Как не встретить, как не угостить дорогих гостей?.. Как не помянуть сродников, вышедших из сырых, темных жальников на свет поднебесный?..
Услышат «окличку» родных, придут на
зов, разделят с ними поминальную тризну…
По времени воспитания он восходил к 20-м годам (родился в 1810 году), и от него-то я с раннего детства
слышал о знаменитых актерах и актрисах, без малейшего оттенка барского пренебрежения; не только о Михаиле Семеновиче (он так его всегда и
звал), но о Мочалове, о Репиной, о молодом Самарине, Садовском, даже Немчинове, и о петербургских корифеях: Каратыгине, Брянском, Мартынове, А.Максимове, Сосницком, чете Дюр, Асенковой, Гусевой, семействе Самойловых.
Я ломал руки, я
звал Асю посреди надвигавшейся ночной тьмы, сперва вполголоса, потом все громче и громче; я повторял сто раз, что я ее люблю, я клялся никогда с ней не расставаться; я бы дал все на свете, чтобы опять держать ее холодную руку, опять
слышать ее тихий голос, опять видеть ее перед собою…
А то, бывало, едешь мимо балочки, где есть кусты, и
слышишь, как птица, которую степняки
зовут сплюком, кому-то кричит: «Сплю! сплю! сплю!», а другая хохочет или заливается истерическим плачем — это сова.
Но по мере того как нога у нее заживала и сама она, раскормленная и сытая, становилась благополучнее, ее благодарность исчезала. Прежде она шла на всякий мой
зов, появляясь нивесть из каких углов и закоулков, теперь случалось, что она ускользала от меня, явно «прикидываясь», что не
слышит.
Лечь спать я положил было раньше, предвидя завтра большую ходьбу. Кроме найма квартиры и переезда, я принял некоторые решения, которые так или этак положил выполнить. Но вечеру не удалось кончиться без курьезов, и Версилов сумел-таки чрезвычайно удивить меня. В светелку мою он решительно никогда не заходил, и вдруг, я еще часу не был у себя, как
услышал его шаги на лесенке: он
звал меня, чтоб я ему посветил. Я вынес свечку и, протянув вниз руку, которую он схватил, помог ему дотащиться наверх.
И она полетела к Катерине Николаевне. Мы же с Альфонсинкой пустились к Ламберту. Я погонял извозчика и на лету продолжал расспрашивать Альфонсинку, но Альфонсинка больше отделывалась восклицаниями, а наконец и слезами. Но нас всех хранил Бог и уберег, когда все уже висело на ниточке. Мы не проехали еще и четверти дороги, как вдруг я
услышал за собой крик: меня
звали по имени. Я оглянулся — нас на извозчике догонял Тришатов.
Паратов. Отец моей невесты — важный чиновный господин, старик строгий: он
слышать не может о цыганах, о кутежах и о прочем; даже не любит, кто много курит табаку. Тут уж надевай фрак и parlez franзais! [Говорите по-французски! (франц.)] Вот я теперь и практикуюсь с Робинзоном. Только он, для важности, что ли, уж не знаю,
зовет меня «ля Серж», а не просто «Серж». Умора!
Утром в четверг, идя в собрание мимо дома Лыкачевых, он вдруг
услышал, что кто-то
зовет его по имени.
Основное положение этики, понявшей парадокс добра и зла, может быть так формулировано: поступай так, как будто бы ты
слышишь Божий
зов и призван в свободном и творческом акте соучаствовать в Божьем деле, раскрывай в себе чистую и оригинальную совесть, дисциплинируй свою личность, борись со злом в себе и вокруг себя, но не для того, чтобы оттеснять злых и зло в ад и создавать адское царство, а для того, чтобы реально победить зло и способствовать просветлению и творческому преображению злых.
— За хозяйство… — повторил он, не глядя на нее, — в хозяйство тебе соваться нечего, не барыни это дело, у меня есть ключница, восемь лет уже живет, хорошая, аккуратная женщина, знает грузинское хозяйство и мои вкусы. Настасьей ее
зовут, может,
слышала?
— Рад, очень рад! А вот первым делом пойдем обедать,
слышите —
зовут, а после обеда и поговорим.
— Не могу, отец мой! Давно уже судьба
зовет меня в дальнюю сторону. Давно
слышу звон татарского лука, а иной раз как задумаюсь, то будто стрела просвистит над ушами. На этот звон, на этот свист меня тянет и манит!
— А я и сам не знаю, как-то очень просто: как от этих цыганов доставился домой, и не помню, как лег, но только
слышу, князь стучит и
зовет, а я хочу с коника встать, но никак края не найду и не могу сойти.
Как усну, а лиман рокочет, а со степи теплый ветер на меня несет, так точно с ним будто что-то плывет на меня чародейное, и нападает страшное мечтание: вижу какие-то степи, коней, и все меня будто кто-то
зовет и куда-то манит:
слышу, даже имя кричит: «Иван!
— Ну Ванскок, а я все забываю, да
зову ее «щелчок», да это все равно. Я все
слышал, что она тут у вас чеготала, и не шел. Эх, бросьте вы, сэр Висленев, водиться с этими нигилисточками.
Тот еще более смутился и видимо затруднялся, идти ли ему на этот
зов, или притвориться, что он не
слышит, хотя не было никакой возможности не слыхать, ибо дорога, по которой ехали Синтянины, и тропинка, по которой шел Висленев, здесь почти совсем сходились. Синтяниной неприятно было, зачем Иван Демьянович так назойливо его кличет, и она спросила: какая в том надобность и что за охота?
Полозов привел Санина в одну из лучших гостиниц Франкфурта, в которой занимал уже, конечно, лучший номер. На столах и стульях громоздились картоны, ящики, свертки… «Все, брат, покупки для Марьи Николаевны!» (так
звали жену Ипполита Сидорыча). Полозов опустился в кресло, простонал: «Эка жара!» — и развязал галстух. Потом позвонил обер-кельнера и тщательно заказал ему обильнейший завтрак. «А в час чтобы карета была готова!
Слышите, ровно в час!»
Он вернулся назад — и не успел еще поравняться с домом, в котором помещалась кондитерская Розелли, как одно из окон, выходивших на улицу, внезапно стукнуло и отворилось — на черном его четырехугольнике (в комнате не было огня) появилась женская фигура — и он
услышал, что его
зовут: «Monsieur Dimitri!»
Родимая, в слезах тоски и горя
Зовет тебя покинутая дочь.
Из тихих вод явись —
услышать стоны
И жалобы Снегурочки твоей.
Знай рубит, — не чувствует стужи,
Не
слышит, что ноги знобит,
И, полная мыслью о муже,
Зовет его, с ним говорит…
Всего замечательнее, что мы не только не знали имени и фамилии его, но и никакой надобности не видели узнавать. Глумов совершенно случайно прозвал его Кшепшицюльским, и, к удивлению, он сразу начал откликаться на этот
зов. Даже познакомились мы с ним как-то необычно. Шел я однажды по двору нашего дома и
услышал, как он расспрашивает у дворника: «скоро ли в 4-м нумере (это — моя квартира) руволюция буде». Сейчас же взял его я за шиворот и привел к себе...
Слышал, как Власьевна и Наталья
звали его,
слышал густое урчание многих голосов на дворе, оно напоминало ему жирные пятна в ушате с помоями.
Я был уже на середине реки, когда
услышал окрики. Оглянувшись, я увидел Ноздрина и Чжан-Бао, стоявших у подножья нависшей над рекой скалы и делавших мне какие-то знаки. Я понял, что они
зовут меня к себе. Догнать испуганного лося нечего было и думать, и потому, забросив ружье на плечо, я скорым шагом пошел к своим товарищам.
— Komm, mein Kind, her, [Komm, mein Kind, her — Пойди сюда, дитя мое (нем.).] —
услышала я оклик классной дамы и пошла на ее
зов.
— Нина,
слышите ли вы! вот так ответ! У тебя нет фамилии, что ли?
Слышите, mesdames'очки, ее
зовут Нина, и учителя будут ее называть «г-жа Нина»… ха, ха, ха!.. — расхохоталась девочка.
Вдруг легкое дуновение ветерка пронеслось по комнате, и в нем я явственно
услышала слабый
зов Юлико...
— Здравствуй, душа моя, — прошептал он, — здравствуй и прощай!..
Слышишь,
зовут.
— Вас
зовут Филимон! — воскликнул генерал, сделав еще более круглые глаза и упирая мне в грудь своим указательным пальцем. — Ага! что-с, — продолжал он, изловив меня за пуговицу, — что? Вы думаете, что нам что-нибудь неизвестно? Нам все известно: прошу не запираться, а то будет хуже! Вас в вашем кружке
зовут Филимоном!
Слышите: не запираться, хуже будет!